Скачать PDF

Пятница.

Байк горячий.

Виски холодный.

На стене хорошие новости.

До понедельника.

Повторить?

Связь с месяцем

Даже когда тело и «реализация» заменены, личная история Мёрфи — память о семье, имени и долге — переживает время и побеждает корпоративный код. Фильм прямо противопоставляет быстрозаменяемые оболочки и живущие дольше их человеческие истории.

Кому посмотреть

Тем, кто однажды понял, что рабочий день теперь живёт по регламенту, скриптам и метрикам, а личное — имя, привычки, интонация — теряется за служебным номером и пропуском. Когда платформы и «умные» процедуры берут верх над живым выбором, а после резкой перестройки кажется, что прошлую жизнь отформатировали. Фильм приглашает спросить: что останется твоим, если всё вокруг переводят в код; где проходит граница между службой и собой, и как вернуть себе право на решение?

Связь с месяцем

Сюжет буквально воплощает мысль: мир держится на тех, кто просто делает своё дело. Не героические речи, а ремесло буровиков, дисциплина астронавтов и чёткая работа по плану спасают планету.

Кому посмотреть

Тем, кто привык вытаскивать проект из штопора в последний момент и закрывать чужие просчёты. Если вам знакомо, как это — спорить с «кабинетом», когда на кону сроки и жизни, и брать ответственность за тех, с кем работаете и живёте. Фильм предлагает подумать о цене компетентности и праве опыта идти против протокола, о том, кого и что мы готовы оставить ради общего шанса на спасение. И ещё — о верном ритме: когда рваться до изнеможения, а когда притормозить и дать смене отдохнуть, чтобы команда дошла до финиша вместе.

Но почему, но почему на Монте-Титано строить пришлось мне?
Ведь было всё у нас всерьёз второго сентября.

Но почему, но почему кирка стучит по камню так громко?
Я Сан-Марино в камне высеку — и снова третье сентября.

На спелый виноград посмотрю — и снова третье сентября.

Но почему, но почему работать снова нужно?
Ведь было всё у нас всерьёз в 301 году.

Для меня уже много лет остаётся загадкой:
почему местные ИТ-компании не умеют в сервис?

Ни разработчики программного обеспечения.
Ни компании, которые продают сопровождение, эксплуатацию и экспертизу как услугу.

Пока всё работает, есть презентации, архитектура будущего и даже персональный менеджер. Два.

Когда появляется реальная проблема, документация оказывается устаревшей, ответственного нет, а тикет косплеит Магеллана.

Очень дорогие услуги по созданию презентаций и планов развития.

Заказчик оплачивает экспедицию и самостоятельно выясняет:

• кто оказывает ему услуги;
• что именно эти люди делают;
• как устроен купленный продукт;
• кто принимает решения;
• кто отвечает за результат.

В какой-то момент надёжнее откатиться на 19 февраля 1861 года и забрать людей себе.

Старый добрый аутстаф.

Казаться — не значит быть.

Посадить рядом.
Выдать задачи.
Самостоятельно управлять их активностями.

По крайней мере, тогда понятно, кто на кого работает.

Общество в целом веками двигалось от феодализма к капитализму: разделение труда, специализация, конкуренция, ответственность за результат.

Манифесты обычно приводят к революциям.

Agile Manifesto не стал исключением.

В ИТ революция пошла в обратную сторону.

Чем дороже приобретаемый сервис, тем больше заказчик должен самостоятельно управлять людьми и процессами подрядчика.

Документация уровня «8 ноября 1993 года» — уже достижение.

Она хотя бы существует.
В параллельной вселенной PowerPoint.

Программное обеспечение делать научились.
ИТ-услуги продавать научились.
Сервис вокруг всего этого — нет.

Продажи белых футболок растут.

Услуги психоаналитиков востребованы на рынке.

В ближайшем баре уже знают всех CEO и CTO по именам.

Описание

Сложить бумажный самолётик «стрела»

На углу улицы инспектор‑робот требует «краткое лётное обоснование и порядок испытаний». Лиса шепчет: «Сначала подтвердим аэродинамику». На крышке сундука они разворачивают лист: Гремлин отмечает размеры, Лиса прижимает сгибы. Ниже — точная процедура складки эталона А4‑001, чтобы инспектору было, к чему кивать.

Понадобится: Лист A4 плотностью 80–100 г/м²; твёрдая поверхность; линейка или пластиковая карточка для прижатия сгибов; карандаш для меток (по желанию).

1) Положите лист вертикально (короткая сторона сверху). Сложите пополам вдоль, наметьте продольную ось и разверните.

2) Сложите оба верхних угла к оси — получите треугольный нос, кромки сходятся точно по линии оси.

3) Повторите сужение: снова загните новые кромки к оси. Нос получится плотным двойным слоем и сохранит жёсткость.

4) Сложите заготовку вдоль оси пополам так, чтобы нос был спереди, получился однослойный фюзеляж.

5) Отмерьте от носа 25–30 мм и сделайте небольшие метки с обеих сторон. По этой линии последовательно согните каждую половину вниз — это крылья. Их передние кромки должны идти параллельно нижнему краю фюзеляжа.

6) Сделайте вертикальные законцовки: по задней части каждого крыла загните вверх полосу шириной 5–7 мм на всю размаховую длину. Сгиб перпендикулярен плоскости крыла.

7) Разведите крылья, задав угол V 5–10° между плоскостью крыла и горизонталью фюзеляжа. Лёгко подогните заднюю кромку каждого крыла вверх на 1–2 мм — как маленькие элеваторы.

8) Прижмите все сгибы линейкой/карточкой. Проверьте симметрию: совпадение кромок по длине, одинаковые углы законцовок и V на обоих крыльях.

Держите самолётик за фюзеляж на 20–30 мм позади носа. Бросьте с уровня груди ровно вперёд. Если клюёт вниз — по миллиметру увеличьте загиб задней кромки; тянет влево/вправо — выровняйте крылья и сделайте одинаковые законцовки; заваливается в крен — чуть увеличьте угол V. Правильно настроенный «стрела» планирует гладко 5–10 м без клевков и рыскания. Принцип прост: центр тяжести у плотного носа чуть впереди подъёмной силы крыльев; жёсткие симметричные сгибы и угол V стабилизируют полёт.

Инспектор щёлкает стилусом: «Образец А4‑001 — к испытаниям допущен». Лиса запускает с торца сундука, самолётик спокойно уходит на десять метров. Гремлин торжественно записывает: «Сертификация дворового класса пройдена».

Когда-то сервер был домашним питомцем.

Имя.

Особый конфиг в /etc, который никто не трогает с 1861 года.

— Этот не перезагружай. У него после ребута сеть иногда не поднимается.

Потом пришёл Ansible.

Сервер стал как UniSol.

Что-то сломалось — сделали нового.

Такого же.

С тем же состоянием.

Без многолетней археологии внутри.

Kubernetes пошёл дальше.

Pod down.

Up.

Поднялся следующий.

Нужно больше — стало больше.

Пользователь вообще ничего не заметил.

Каждый раз очередной слой инфраструктуры переставал быть чем-то, что нужно беречь годами.

Сейчас AI начинает делать то же самое с кодом.

Тут становится интересно.

Мы всё ещё во многом пишем программы так, будто этот код должен пережить Рагнарёк.

Аккуратно расширяем.

Рефакторим.

Ничего не ломаем.

Ну почти.

Храним архитектурные решения давно умерших задач.

Салфетки под стеклом.

Если реализацию можно получить заново за часы или минуты — ценность самой реализации меняется.

Есть входной контракт.

Есть выходной контракт.

Есть требования к поведению.

Контракт — это не обязательно API.

Это может быть внешний вид страницы.

Формат PDF.

Правила обработки данных.

Время ответа.

Поведение при ошибке.

Результат вычисления.

Что угодно, что можно достаточно точно проверить.

Что происходит внутри — уже вопрос реализации.

Появилась новая фича.

Можно три недели аккуратно встраивать её в код пятилетней давности.

Можно заново описать требования к модулю.

Переписать его.

В пятницу.

Прогнать контракты.

Заменить.

Вот здесь кодовая база начинает выглядеть совсем иначе.

Перестаёт быть активом, который необходимо сохранять любой ценой.

Становится расходником.

Текущим выражением задачи.

Сегодня задача выглядит так — код такой.

Завтра требования изменились — код другой.

Неожиданно расцветает новая добрая слабая связанность.

Уже по другой причине.

Модульность нужна не потому, что в книжке по архитектуре так написано.

Небольшой независимый модуль просто дешевле выбросить и написать заново.

Радиус поражения меньше.

Монолит в таком мире плох не потому, что в него мало кто умеет.

Если половину системы проще пересоздать, хочется иметь возможность пересоздать именно половину системы.

Не проводить археологическую экспедицию по двадцати годам зависимостей и для этого выводить архитектора с запоя.

Где-то здесь снова появляется BDD.

Возможно, уже в своей более буквальной форме.

«Бизнес» описывает, что система должна делать.

Не в виде:

— Сделайте нам удобнее.

В виде формальных декларативных требований.

Сценариев.

Ограничений.

Контрактов.

Критериев приёмки.

Реализация строится под них.

Потом требования меняются.

Реализация строится ещё раз.

Следующий слой тоже довольно очевиден.

Если AI может писать код по требованиям, зачем человеку вручную писать все требования?

Часть контракта можно получить из существующей системы.

Часть — из бизнес-правил.

Часть — из тестов.

Часть — из визуального эталона.

Часть — из наблюдаемого поведения.

Со временем AI начнёт генерировать не только реализацию.

Часть формального описания того, какой эта реализация должна быть.

Тогда главным артефактом разработки действительно может оказаться не код.

Контракт.

Цена токена на бирже.

Контракт на токены.

Код всегда можно переписать.

Сначала надо понять, что он вообще обязан делать.

NGU ждёт возле подъезда.

— Вы нарушили условия контракта.