
Публикации
Запускал хранилку IBM. Впервые, наверное. Последний раз — точно.
Сибирская ночь. Созвоны с партнёром и коллегами по всему миру.
VMware не видит оптокарту Broadcom.
Увидела. Теперь не видно хранилку.
Восемь часов заливки кофе в себя. Почти закончил, когда понял: разбивку дисков надо переделать. Один момент не учёл. Удивлён, что вспомнил.
Утро.
— Газель приехала. Надо везти на объект. Запуск срочный.
— Надо мигрировать 1С. Бухгалтеры могут встать. Может. К вечеру по Москве.
— Дайте час.
— У тебя его нет. Грузчики ждут.
Погрузили, отвезли, поставили. Запустил. Перекрестил. Запустил ещё раз.
Через год началась деградация производительности. Причина — недоделанная утренняя работа.
Полгода готовил переезд, месяц гонял данные. Исправил. Сплюнул.
Газель уехала вовремя. Грузчики не ждали зря.
Звонок такси.
— Ожидаю.
— Выйду через полчаса.
— Жду.
Надо пол протереть и не забыть чек взять. Для бухгалтерии.
Альбом недели: Orchestral Manoeuvres in the Dark — Dazzle Ships
Об альбоме
Холодно собранный синти‑поп превращён здесь в систему мониторинга: моторные песни чередуются с радиоколлажами и «телеметрией» коротких волн, а сквозь механический пульс упорно проступает человеческий голос.
Неделя с альбомом
Неделя стартует ночной вахтой на узле связи: ловим короткие волны и сбившиеся часовые пояса, тянем линии сквозь шум, идём по светящимся картам. Холодные секвенсоры щёлкают как релейные часы, радиотелеметрия шепчет в наушниках, и мы, операторы в стеклянном полумраке, перекладываем время по ячейкам, пока моторный пульс не уравняет дыхание и не станет ясно, что машина говорит нашим голосом. Зафиксировано: ритм наш.

Как прошла неделя?
Эта неделя сошлась в одном простом вопросе: почему мы считаем всё — от молекулы воды на Луне до взгляда на экране — а в решающий момент путаем «семь утра» с «семью вечера» и зовём это «неудобствами»?
С цифрами у нас порядок. Миллиарды метрик, ансамбли моделей, алерты по avg (1 m) > threshold — и инженер проснулся. Но считать — не значит понимать, зачем. В Rampart ты можешь уложить полполя стен, а вылетишь, если к таймеру ни один замок не окружён. Видимый прогресс не равен выполненному условию. Мониторинг будит, но цель формулирует человек: что именно должно быть «замкнуто», чтобы система жила.
С продом это вышло буквально. Партнёр обновил ПО на маршрутизаторе, трафик сняли «вне плана», из-за старой ошибки другие RR не анонсировали дефолт сервисным маршрутизаторам — и «приносим свои извинения за доставленные неудобства». Слово удобное: в него входит потеря денег, нервов и репутации. Ответственность в письмо не входит. «Да, господин министр» тут полезен как учебник: длинная вежливая фраза может скрыть того, кто принял решение. А нам нужна адресная записка «Pour le Capitaine» — единая точка ответственности, кто нажал и кто проверил.
Автоматизация тоже не спасает, если в середину вмурован безымянный шлюз. Документы и платежи проходят молнией, а регистрация домена ждёт сотрудника в рабочее время. Страница ждёт сотрудника, я — страницу, бариста — оплату по QR. Pink Floyd эту механику описал лучше всех: тиканье и кассы звучат ровно до тех пор, пока тёплый голос не задаст смысл ритму. Книга про безопасный DevOps говорит то же самое: безопасность и порядок встраиваются в процесс, а не прикручиваются после. Если нужен ручной контроль — назови его, поставь SLA и владельца, а не «в рабочее время».
Сцена «Last Chance Bar» — мой любимый чек‑лист недели. Ночь, дождь, джаз, узкое окно go/no‑go. Самолёт — это прод, конверт — артефакты релиза и «для капитана», ключи на столе — секреты, которые нельзя оставлять без присмотра. Либо чек‑лист поймает гремлина, либо он полетит вместе с вами. «Аутленд» добавляет цену вопроса: ускорение ради результата ломает людей и безопасность, если никто не скажет «нет» вовремя.
Для равновесия я поиграл в NES и… построил журнал ретроигр. Подтянул RetroAchievements, speedrun.com, сверился с HowLongToBeat, посчитал спокойное время на диван. Придумал постеры, завёл промпты и QA, повторил генерации, оставил кирпичи на танке — так решил арт‑директор. Римские цифры на версиях. И главное — теперь помню, во что играл. Контур замкнут. Когда цель ясна, инструменты уместны и смешная деталь («кирпичи») — это осознанное решение, а не течь.
И обратно к коммуникациям. «Говорить надо ртом» — не шутка, а контроль качества. Договор «на семь» без формата времени — это приглашение к бесконечному эффекту. В арктике ледокол идёт упрямо и расчётливо: надёжность и прочность важнее скорости. В штольне перед испытанием или у дамбы перед подрывом порядок и ясность — не украшение, а условие продолжения истории.
Вывод простой: считать — нужно; называть — обязательно; отвечать — лично. Тогда и алерт будет про цель, и «последний шанс» — про решение, а не про удачу под дождём.
Если нужно, поясню каждый пункт.
Сериал недели: Да, господин министр
Описание
Джим Хэкер становится британским министром административных дел и обнаруживает, что распоряжаться ведомством проще на бумаге. Его инициативам противостоит постоянный секретарь сэр Хамфри Эпплби, а личный секретарь Бернард Вулли оказывается между ними. Это разговорная комедия, где вежливый ответ может похоронить любое начинание.
Хэкер хочет проводить свою политику и нравиться избирателям; Хамфри — сохранять влияние аппарата. Но обойтись друг без друга они не могут: министр нуждается в знаниях чиновников, а тем нужен человек, который придаст их действиям законность. Кто в таком союзе кому служит? Хамфри управляет тем, какие сведения и варианты получает Хэкер, однако и министр не всегда готов предпочесть общественную пользу собственной популярности.
Особенно интересно следить за тем, как здесь говорят. Длинный ответ Хамфри бывает безупречен по форме и бесполезен для того, кто задал вопрос. Бернард замечает неточности, но поправить слова легче, чем решить, кому сообщить главное. Ясность здесь зависит не только от умения выразиться: важно, хочет ли собеседник сделать решение понятным или оставить себе путь к отступлению. За учтивой беседой стоит вполне конкретный вопрос: кто что решает и за что готов отвечать?
Связь с месяцем
«Прогресс — это работа на пределе прочности». Здесь этот предел проходит через отношения министра и аппарата: попытка что-то изменить задевает чужие полномочия, привычки и собственное положение реформатора. Комедия остаётся болезненно узнаваемой, потому что хорошее намерение ещё не означает готовности выдержать последствия перемен — особенно когда первым приходится рисковать своим удобством.

Коммуникации важны.
Говорить надо ртом.
Точность приветствуется.
Договорился на тренировку в семь.
Для меня — в 07:00.
Для тренера — в 19:00.
Разница всего двенадцать часов.
Эффект бесконечен.
Контракт на общение?
Игра недели: Rampart
Почему эта игра
Rampart отделяет активность от результата предельно наглядно: большая, но незамкнутая стена не выполняет условия выживания. Ограниченное время превращает эту разницу в конкретный выбор игрока — заниматься расширением или сначала обеспечить необходимую целостность.
Взгляд
В Rampart после боя начинается восстановление: за ограниченное время нужно поворачивать и размещать предложенные фрагменты стен, чтобы снова окружить замок. Каждый уложенный фрагмент виден. Работа явно идёт — удобный повод решить, что всё почти готово.
Но к концу этой фазы хотя бы один замок должен оказаться внутри замкнутой стены. Если проход остался и ни один замок не окружён, игрок выбывает. Игра не спрашивает, сколько фрагментов удалось пристроить.
Здесь проверять нужно не усердие, а конкретное свойство результата: есть ли замок, вокруг которого стена замкнулась? Под таймером это особенно неприятный вопрос. Он может потребовать перестать достраивать удобный участок и заняться тем разрывом, из-за которого вся работа пока не даёт права продолжить.
Игровые опоры
m2: После боевой фазы начинается ограниченная по времени фаза восстановления; игрок размещает и поворачивает предлагаемые фрагменты стен, чтобы снова окружить замок.
m3: Для сохранения позиции к концу восстановления хотя бы один замок должен находиться внутри замкнутого контура стен; незамкнутая стена этого условия не выполняет.
m4: Если по окончании восстановления игрок не окружил стеной ни одного замка, он выбывает; в одиночной игре это завершает текущую игру.

Суббота. Поиграл в NES.
Решил записать, во что. Чтобы потом вспомнить.
Название. Пара слов. Картинку можно добавить.
Несложная задача.
Получился журнал ретроигр. Платформы, карточки, описания, девизы.
Рядом — игра недели. Подбор по целям и мыслям недели.
Подключил RetroAchievements. Мои игры, достижения, прогресс.
Что-то долго играл.
Подтянул статистику со speedrun.com. Рекорды, время прохождения.
Рассчитал время для спокойной игры на диване. Сверился с HowLongToBeat.
Спокойной.
Алгоритмы расчёта игровых рекомендаций.
Наследие ЛОГОСа взывает к математической точности досуга.
Я ведь просто в танчики играл?
Решил добавить постеры. Арт-директор придумывает сцену. Художник рисует. QA проверяет.
Танк везёт кирпичи.
Проверил лично.
Сценарии, промпты, контроль качества. Повторные генерации.
Кирпичи оставил.
Получил новые достижения. Появились новые впечатления.
Обновил описание. Постер тоже.
Старый жалко.
История постеров. Переключение. Нумерация.
Римскими цифрами.
Закончил.
Теперь помню, во что играл.
— А в детстве?
Хм. Надо фильм посмотреть.
Музыкальный финал недели: Donald Fagen — The Nightfly
Об альбоме
Цельная ночная пластинка — умная, гладкая, но тёплая, как бар у взлётной полосы; в The Goodbye Look сухой хэт и тихие клавасы держат нерв под шелковыми духовыми — слышно, как решение созревает в такт. К финалу становится светлее и легче — уже не мчишься, а спокойно идёшь по дождю, зная, что сделал правильно.
Завершение недели
И на этом выдохе мы понимаем: гнаться больше не надо — сейчас стоп и вскрытие, а ровный пульс становится нашим спокойным метром. Мы кладём билет между стаканов, стучим по стойке и говорим: «Стоп», а сухой хэт с тихими клавасами под тёплыми духовыми отмеряют шаг — и бар, как в «тридцать одно», замирает на наш круг: у всех ровно по одному ходу. Идём между каплями.

Настольная игра: Тридцать одно (Thirty-One, Scat)
Пост
Тридцать одно (Thirty-One, Scat)
3–7 игроков (лучше 4–6), без ведущего · 15–30 минут на партию
Классика: 3 карты на руке, счёт по одной масти, можно стукнуть, 31 — немедленный финал, по 3 жизни
Тридцать одно (Thirty-One, Scat) — короткая барная гонка на трёх картах. Каждый ход вы выбираете: взять открытую карту со сброса, рискнуть закрытой из колоды или постучать, запуская финальный круг. Счёт простой: складываете очки по одной масти в своей руке и надеетесь, что этого хватит.
Интрига — в моменте «последнего шанса»: стук как объявление вылета, после него всем остаётся по одному ходу. До вскрытия в воздухе висят тайные руки, и эта тайна становится частью вечера. Надёжность тут в порядке и ясности: счёт по масти, видимый сброс и ваше решение, когда именно взять ответственность на себя и стукнуть.
Идеально за маленьким столом в баре или дома: нужно немного места под колоду и сброс.
Как играть
Подготовка. Возьмите колоду на 52 карты без джокеров. Каждому дайте по 3 карты втемную. Остаток — колода; верхнюю откройте как начало сброса. У каждого по 3 «жизни» (жетоны). Первый ход — слева от сдающего, далее по часовой стрелке.
Цель. Набрать на 3 картах наибольшую сумму по ОДНОЙ масти: туз=11, картинки=10, остальные по номиналу. Ровно 31 — немедленный финал раунда.
Ход игрока. На своём ходу либо:
— взять верхнюю карту из сброса ИЛИ верхнюю из колоды, затем сбросить любую одну карту лицом вверх;
— или «стукнуть» вместо взятия: тогда остальные игроки по очереди сделают по одному обычному ходу, после чего все вскроются.
Вскрытие. Считаем значения по лучшей масти в каждой руке. Игрок (и) с наименьшей суммой теряют по одной жизни. При точных 31 у кого-либо раунд сразу заканчивается, и все остальные теряют по одной жизни.
Перетасовка. Если колода кончилась, перетасуйте сброс (кроме верхней карты) и продолжайте.
Победа. Теряя последнюю жизнь, игрок выбывает. Игра идёт раундами, пока не останется один.
Пример счета: A♠+Q♠+5♦=21 по пики; K♥+9♥+9♣=19 по червы; A♣+K♣+Q♣=31 — мгновенный конец раунда.
Совет: договоритесь заранее о жетонах-жизнях и что 31 сразу завершает раунд — это ускоряет игру и делает кульминацию острее.
